Никополь и стар, и млад...
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
Статьи [83]
Текстовые материалы так или иначе касающиеся нашего города
50 выдающихся никопольчан [54]
Проект «50 выдающихся никопольчан», посвященный 370-летию нашего города. Главный хранитель Никопольского краеведческого музея Игорь Анцышкин и заместитель директора музея по научной работе Мирослав Жуковский в своих статьях представлют номинантов проекта.
Памятники и памятные места г. Никополя [23]
Поиск
Главная » Статьи » Статьи

Сражение на «Днепровской дуге»
К 70-й годовщине освобождения Никополя. Сражение на «Днепровской дуге»

После разгрома гитлеровских войск под Сталинградом и срыва немецкого контрнаступления на Курской дуге в Великой Отечественной войне наступил решающий перелом. Красная армия после Курской битвы уже не выпускала стратегической инициативы до самой Победы. Были созданы благоприятные условия для наступления Красной Армии широким фронтом на всем южном направлении. Задачей наших войск было освобождение Донбасса, всей Левобережной Украины, выход к Днепру, его форсирование и захват плацдармов на правом берегу главной водной артерии Украины.



Широко известно часто цитируемые слова Гитлера, сказанные им ещё в марте 1943-го: «Что же касается никопольского марганца, то его значение для нас нельзя выразить словами. Потеря Никополя означала бы конец войны». Наш край становился для Рейха жизненно важным плацдармом. При этом немцы хорошо помнили неудавшуюся операцию «Цитадель» и уж тем более не желали повторения судьбы 6-й немецкой армии, угодившей ещё ранее в «сталинградские клещи». И соей главной стратегической целью считали погасить наступательный порыв Красной армии, как можно дольше удержать наши части «на поле боя» и заставить их израсходовать ударный потенциал. Это могло в значительно мере восстановить моральный дух вермахта и населения Германии и ее сателлитов. (Кстати, ещё в 1942 г. на Восточном фронте для воспитания «немецкого духа» в штат немецких дивизий была введена новая должность офицера-воспитателя).
Взамен уничтоженной под Сталинградом 6-й армии Ф. Паулюса была сформирована новая армия,
получившая не только тот же порядковый номер, но и многозначительное название «Армии мстителей», недвусмысленно намекавшее на то, что именно здесь, в Приднепровье, «большевистскую армию», как
вовсю трубила геббельсовская пропаганда, «постигнет возмездие за Сталинград.
С марта до декабря 1943 г. 6-й полевой армией вермахта командовал генерал-полковник Карл Холлидт. (В свое время штаб армии располагался в Апостолово на Днепропетровщине). В августе 1943 г. Гитлер приказал немедленно приступить к сооружению так называемого «Восточного вала» – мощного
оборонительного рубежа, протянувшегося от р. Нарва и Пскова на севере через Витебск, Оршу, р. Сож, среднее течение р. Днепр (его высокий правый берег служил естественной основой «Восточного вала» и преградой для продвижения советских войск) до р. Молочная, впадавшую в Азовское море. «Скорее Днепр потечет в обратную сторону, нежели русские преодолеют его!», – хвалился фюрер на одном из совещаний в Берлине.
После освобождения Донбасса совместно с частями Юго-Западного фронта (командующий Родион
Малиновский) к началу сентября 1943 г. войска Южного фронта (командующий Фёдор Толбухин) вынужде-ны были остановить наступление у южной оконечности «Восточного вала» – на берегах реки Молочная. Это фланг линии укреплений гитлеровцы самонадеянно окрестили «зимней линией обороны Рейха»,
прикрывавшей Мелитопольско-Никопольский плацдарм. Но более известно его другое название – «линия «Вотан» (северный же фланг «Восточного вала» носил имя «Линия Пантера»). Наименование это было взято из древнегерманской мифологии – от имени верховного бога войны и победы, грома и молнии, покровителя воинских союзов и военной аристократии Вотана (или Одина). Предполагалось, что Красной армии здесь, на южном фланге Вала (от Азовского моря до днепровских плавней) не удастся прорвать две линии обороны с системой дотов, дзотов, заграждений, противотанковых и противопехотных минных полей, глубоких траншей и рвов с эскарпами, ходов сообщений, бронеколпаков, блиндажей и прочих
фортификационных сооружений как минимум до весны 1944-го. В Берлине даже учредили и изготовили
медаль «За оборону мелитопольских позиций – «линии «Вотан».
19 сентября 1943 года вблизи с. Ясного Мелитопольского района разыгралась трагедия. Местные ребята Гена Кобецкой, Сеня Бабенко и Стасик Паевский вызвались оказать помощь советским разведчикам.
Однако детям было суждено попасть в лапы фашистов, которые после жестоких пыток раздавили ребят гусеницами танков. Позднее трое смельчаков были посмертно награждены медалью «За отвагу».
Но в упорных боях к концу сентября-началу октября 1943 советские войска прорвали линию «Вотан» (есть версия, что на одном из участков словацкое формирование, воевавшее на стороне немцев, обеспе-чило Красной армии «коридор». – Прим. ред.), создав условия для последующего освобождения Крыма. В октябре наши войска подошли к Днепропетровску и приступили к форсированию Днепра в двух местах, а также штурмовали Запорожский плацдарм. Выше по Днепру Красная армия захватила политые кровью Лютежский и Букринский плацдармы на Правобережье, имевшие важное стратегическое значение для последующей битвы за освобождение Киева.
(По неофициальным подсчетам, на Букринском плацдарме полегли от 150 до 250 тысяч солдат.
Некоторые историки цифру потерь советской армии в районе Букрина определяют в полмиллиона. Писатель Виктор Астафьев так писал об освобождении Киева: «Когда с одной стороны в Днепр входили 25 тысяч воинов, то на противоположном выходили – не более 5-6 тысяч». Только по официальной статистике, взятие Киева стоило победителям 417 тысяч убитых, побежденным – 400 тысяч. В различных источниках мелькает и другая цифра советских потерь – 1 миллион убитых. – Прим. ред.).
Кстати, в сражении под Киевом немецкие гренадеры в борьбе с нашими танками впервые стали
применять новые противотанковые гранатометы «Панцерфауст-30», более известные как «фауст-патрон». Прицельно летел такой снаряд метров на 30, но пробивал 20-сантиметровую броню, тогда как броня на наших тридцатьчетверках была толщиной 4,5 см.
Но основной задачей в то время была ликвидация вражеского плацдарма на левом берегу Днепра в районе Никополя. Он, казавшийся не таким уж большим – 120-километровый участок глубиной
в 25–30 км, – торчал как «заноза»: противник оборонял его с необычайным упорством.
Войска под командованием генералов В. Цветаева и Д. Лелюшенко безуспешно пытались его
ликвидировать: сюда постоянно подбрасывались подкрепления вермахта из-под Кривого Рога и Кировограда. Осенью 1943 года на плацдарме действовало 8 пехотных, две танковые и две горнострелковые дивизии противника, объединенные в оперативную группу «Шернер»…
Названа она была по имени командующего – генерала горных войск и командующего 40-м танковым корпусом Фердинанда Шернера (1892 – 1973) – самого жестокого из фельдмаршалов Гитлера,
расстреливавшим и рядовых, и полковников за малейшие нарушения. Шёрнер, немного пережив Манштейна, стал последним ушедшим из жизни генерал-фельдмаршалом армии Третьего рейха. И единственным, кто дослужился в германской армии до этого высшего воинского звания, начав службу рядовым солдатом. Участвовал в Польской (1939), Французской и Балканско-Греческой военных кампаниях второй мировой. С 1942 г. он командовал горно-гренадерским корпусом в северной части Финляндии (Лапландии), где у немцев были построены канатные дороги для доставки боеприпасов и личного состава. Когда он попал в плен в американцам, скрываясь в альпийской хижине в костюме егеря, те передали его советскому командованию. До 1952 г. Шернер сидел в Бутырке, Лефортово и Владимирском централе. Потом его приговорили к 25 годам лагерей, но сократили срок вдвое, а в итоге в 1955-м и вовсе отпустили в ФРГ. Там в 1957 году мюнхенским судом Шернер был приговорён к 4,5 годам лишения свободы за вынесенные им массовые расстрельные приговоры подчинённым ему немецким солдатам за трусость и другие прегрешения. После отбытия наказания жил в безвестности в Мюнхене до своей смерти в 1973 году.
Не имея опыта ведения танковой войны на Восточном фронте, Шернер, тем не менее, умело держал
оборону на Никопольском плацдарме, сдерживая войска Красной армии, которые долго не могли приступить к освобождению Крыма.



В январе 1944 г. земля подмерзла, дороги стали проходимыми, и с 10 января оба Украинских фронта
неоднократно пытались ликвидировать Никопольский плацдарм, но – тщетно: Шернер держался. Судьба плацдарма окончательно решилась в феврале 1944 года, когда – по указанию Ставки Верховного
Главнокомандующего (ВГК) была проведена Никопольско-Криворожская операция, длившаяся около месяца. Цель – разгром двух группировок противника в важном индустриально-сырьевом районе. На выполнение задачи нацеливались уже два фронта, причем, основная роль отводилась не 4-му, а 3-му Украинскому, который наносил главный удар из района северо-восточнее Кривого Рога в направлении Апостолово. С целью уменьшения неоправданных потерь войск этих двух фронтов к операции были подключены и силы 2-го Украинского фронта.
Таким образом, перед 3-м Украинским фронтом не было столь мощной преграды, коей являлся Днепр. Войска 4-го Украинского фронта выполняли ограниченную задачу, попрежнему направляя усилия на
ликвидацию плацдарма на Левобережье, после чего должны были форсировать реку и выйти на Апостолово с юга, окружить с частями 3-го УФ Никопольский плацдарм и уничтожить группировку врага.
Говоря образно, планировалось повторить «Сталинград», только уже не на Волге, а на Днепре. Замысел провести эту операцию возник ещё в ноябре 1943 г.: снова устроить «котел» для возобновленной шестой армии.
В то время силы Ф. Шернера «на бумаге» состояли из 9 пехотных дивизий и одной танковой (24-й). На самом же деле дивизии эти приравнивались к полкам, а в 24-й танковой дивизии насчитывалось всего… пять машин.



К началу октября 1943 года на Нижнеднепровском участке фронта Красная Армия имела весьма ощути-мый перевес над вермахтом в живой силе и технике. Судите сами: у наших войск – 1 млн. 550 тыс. солдат и офицеров, у немцев – всего 770 тысяч. Красная армия имела трёхкратный перевес в числе орудий и минометов: 24 4376 против 8 000. Да и танков с САУ у нас было побольше: 1160 против 800 немецких. Тем не менее, противник явно не намеревался оставлять Запорожскую излучину Днепра.
Утром 30 января операция началась. Войска 4-го Украинского фронта двинулись в направлении
с. Белозерка и Каменка-Днепровская. Тем временем другие соединения Красной Армии теснили 6-ю немецкую армию. А части 3-го УФ наносили вспомогательные удары по Кривому Рогу.



Ключом к захвату Никопольского плацдарма считался курган Нечаева могила (или высота 167,3), где бои велись два месяца – с 5 декабря 1943-го по 5 февраля 1944 года. Из района западнее с. Новониколаевки в общем направлении на Александровку (ныне – г. Орджоникидзе) и на Апостолово перешли в наступление главная ударная группировка 3-го УФ – 46-я (генерал-лейтенант В. Глаголев) и 8-я гвардейская (генерал-полковник В. Чуйков) армии. Их задачей было выйти в тыл группировке неприятеля на Никопольском пладарме.
Ко 2 февраля наши части находились в 8 км севернее жизненно важной железной дороги, соединявшей Никополь с Апостолово. Фердинанд Шернер, оценив угрожающую обстановку и превосходно владея оборонительной тактикой, столкнулся с проблемой отступления своих войск при постоянном давлении наших сил.
4 февраля железная дорога была «перерезана», и Шернер из-за оттепели, повлекшей невиданную (особен-но для немцев) распутицу на грунтовых дорогах, отдал приказ уничтожить всё тяжелое вооружение с тем, чтобы как можно скорее вывести свои войска от угрозы окружения с Никопольского плацдарма и марганцевых рудников. И фельдмаршалу удалось-таки вывести части из-под Никополя и прорваться из обретавшей все более отчетливые черты «мышеловки» через наши позиции на запад.
С тем, чтобы удержать свои последние части от паники, когда они приближались к последнему
оставшемуся в руках мосту через Днепр, построенному в конце 1942 года, Шернер взял лично на себя командование подразделениями 20-миллиметровых зенитных орудий ПВО малого калибра «Эрликон» и периодически приказывал стрелять из них поверх голов своих собственных военнослужащих. Тем самым он давал понять: будет стрелять в них при поспешном отходе по мосту. Мера жестокая, но весьма эффективная…
5 февраля, преодолев раскисшие «направления» и сопротивление врага, наши взяли важный
железнодорожный узел Апостолово. 6-я армия оказалась рассеченной на две части. Одной, оборонявшейся в районе Марганца и Никополя, грозило окружение. И немы принялись поспешно выводить части из западни на юго-запад вдоль правого берега Днепра.
6 февраля четыре штурмовика Ил-2 эскадрильи Героя Советского Союза, капитана-гвардейца Сергея
Родинка разбомбили тот самый высоководный, служивший для переброски тяжелой техники, мост через Днепр на железобетонных опорах, который помнят теперь лишь никопольские старожилы.
Протяженность этого моста была около 500 метров, рядом с мостом была построена канатная дорога с кабинами-«корзинками».



К исходу 7 февраля 4-й Украинский фронт полностью очистил от врага Никопольский плацдарм и
Каменку-Днепровскую.
Отсюда в 9 часов вечера первыми начали форсировать Днепр гвардейцы батальона майора
Г. Надёжкина. Почти одновременно стали переправляться батальоны Е. Красуцкого (в районе села Довгалевка) и Н. Клушина (через речку Лапинка), задача которых – захватить береговую линию и отрезать немцам возможность отхода на запад в районе села Сулицкое.
Весь день 7 февраля противник продолжал отход. Красноармейцы, используя успех на своем левом фланге, усилили нажим вдоль побережья Днепра и к исходу дня вплотную приблизились к Никополю, завязав бой на его окраинах.
К 23 часам наши части из Марганца, минуя Червоногригорьевку, подошли к северо-восточной окраине города и овладели станцией Никополь. В ночь на 8 февраля в тыловых учреждениях и штабах противника возникла паника: отходящие части потеряли и бросили большое количество техники и авто-гужевого транспорта.
8 февраля соединения 3-го и 4-го Украинских фронтов освободили Никополь – к середине дня, примерно в 14.30 – на здании горсовета был вывешен красный флаг. За храбрость, и находчивость в боях и при фор-сировании Днепра майору Г. Надёжкину и ещё пяти бойцами вскоре дали «Героев».
10 февраля ударная группировка 3-го Украинского фронта вышла к Днепру. Попытки окружить отходив-шие из-под Никополя немецкие войска успеха не имели. Во многом из-за того, что 11 февраля противник нанёс с востока сильный контрудар в районе Апостолово: наши войска вынуждены были бросить
основные силы на отражение атаки. Тем не менее, никопольская группировка потерпела тяжелое поражение. Последним частям вермахта удалось уйти на запад в ночь с 15 на 16 февраля – немцы спасли тем самым девять дивизий. Вспоминая эти дни, многие из немецких вояк говорили: «Никто из тех, кто сражался под Никополем, никогда не забудет, чем они обязаны Шернеру». В конце февраля Шернер был назначен командующим группой армий «Южная Украина».
После небольшой паузы с целью перегруппировки войск и тыла 3-го Украинского фронта 17 февраля
наступление наших войск возобновилось, и через пять дней удалось во второй раз за последние четыре месяца взять Кривой Рог (впервые его взяли 23 октября 1943 г., но немцам удалось тогда отбить город).
В результате Никопольско-Криворожской операции было разгромлено 12 дивизий противника (включая три танковые и одну моторизованную). Ликвидировав Никопольский плацдарм и отбросив врага из
района Запорожской излучины Днепра, Красная Армия выровняла и сократила линию фронта и высвободила силы для овладения Крымом.
При освобождении Никопольщины погибло ни много ни мало – 150 тыс. наших воинов и более 200 тыс. военнослужащих германских войск.

Во время своей службы в Группе советских войск в Германии мне невольно приходилось слышать
самому или с чужих слов высказывания немецких ветеранов. Не секрет: наши офицеры и прапорщики захаживали иногда попить немецкого пивка. Танкисты в своих черных куртках заходили в кафешки-кнайпы обычно группами по 5-6 человек. И очень часто там сиживали немецкие фронтовики, явно участвовавшие во Второй мировой – компаниями по 8-10 человек. Курили, потягивая пенный напиток. Головных уборов они не снимали – все были в кепках вермахтовского покроя, но материал уже был другой, не «военный». Завидев нас, они сразу же прекращали свои беседы и час-полтора, пока мы угощались, рассматривали нас. А мы меж собою говорили про них…
Надо сказать, что в нашем соединении ежегодно проводились дивизионные и полковые учения, в ходе которых при каждых остановках на марше обязательной являлась маскировка танков. На каждую машину приходилось срубать 6-7 ёлок. После учений немецкие лесники и егеря замеряли их высоту, подсчитыва-ли количество и определяли ущерб, а позже мы «отрабатывали» эти долги для ГДР. Мне пришлось
выполнять эти функции не единожды.
Как-то раз мне (тогда – лейтенанту) со взводом солдат довелось ликвидировать последствия пожара (возможно, это была диверсия) на небольшом заводе по производству красивых новогодних и сувенирных свечей. Немец-бригадир поставил мне задачу, и мои бойцы приступили к работе. По-русски немец не говорил, но я немецкую речь понимал, и мы разговорились. Он хвалил войска вермахта, демонстрировал немецкий строевой шаг и критиковал Национальную Народную армию ГДР…
И рассказал, что в 1943 году воевал под Киевом. Тогда на вооружении у войск Германии появились фауст-патроны (об этом я уже писал в первой части статьи), и их подразделение подбило тогда четыре наших танка Т-34 и «скосило» пулеметным огнем около 150 наших пехотинцев. Признаться, его откровения меня тогда не то чтобы возмутили – разозлили… Мы расстались, и на следующий день он меня обходил стороной, а в качестве бригадира к нам приставили уже другого немца.
Пришлось мне также пообщаться с местным жителем того же года рождения, что и у моего отца – 1925-го. От него узнал, что в 1945-м он был танкистом и в первом своем бою на Западном фронте американцы вывели его танк из строя. Он угодил в госпиталь, и война для него закончилась, едва начавшись. Трижды встречался и с немецкими антифашистами, которые побывали в концлагерях (многие после них остались живы).
Уже во время службы в Польше в Северной группе войск мой хороший друг-офицер Ежи
Качмарски спросил:
– А знаешь, где самый большой в мире духовой оркестр?
– Нет, – отвечаю.
– В ГДР, – смеясь, ответил поляк. – Я вот кого ни спрошу из немецких ветеранов, где тот воевал на
Восточном фронте, отвечают: «В духовом оркестре!». Может, так говорят, потому что во многих странах во время войн духовые оркестры становятся похоронными командами?
Мне пришлось бывать в гостях у Качмарских: отец его, польский солдат, после оккупации Польши в 1939 г. пробыл в плену до сорок пятого. Мать угодила в концлагерь «Равенсбрюк», и тоже – до конца войны…

Валерий Викторович Кузьменко,
подполковник в отставке,
председатель комитета ветеранов
воинской службы городского совета ветеранов
Категория: Статьи | Добавил: Kadet (13.02.2014)
Просмотров: 1645 | Рейтинг: 5.0/3
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright ЗВІР © 2017